Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

Сидел орел в густом ивняке, кончал обед, добытый в бою.
Подбил он сегодня на полете белого, пушистого лебедя, и вместе с этой добычей спустился на землю, прямо в кусты, в уютное, тихое место; с жадностью принялся за лакомое лебяжье тело, — ничего не видит… Притихла зеленая травка, не колышутся голубые звездочки полевых цветов белой ромашки с желтыми донцами, недвижим серый мох кочковатый… Разносится кругом нежный лебяжий пух и плавно садится на ивовых кустах, цепляется на высоких стеблях репейника.
Де слышит, не замечает ничего вокруг себя хищник, глаза налились кровью, черные перья топорщатся гребнем на сильной, упругой шее, хриплый клекот в горле слышится.
Наелся орел, встряхнулся, расправил крылья и вокруг озирается.
Чуть-чуть колышет летний ветерок чащу кустов; где-то далеко, далеко заливается малиновка; трещат кузнечики; гудит шмель басом, зарываясь в цветочные венчики; шуршит ящерка в сухой листве, робко пробираясь к ближнему ручью; выглянула улитка из-под шляпки березовика шевелит ронжами; выполз на свеже разрытую кучку земли дымчатый бархатистый крот, захотелось, знать, погреться и он… В теплом, ароматическом воздухе носится переливами тихий звон, мелодичный посвист… Так всё мирно, приветливо…
Скучно-скучно вольной птице!.. Закрывают густые кусты широкую, бесконечную даль от зорких орлиных глаз. Шагнул орел, расправил крылья, взмахнул раз, взмахнул еще-еще и взмыл над кустами.
Кругом залегли кочковатые болота, за ними протянулась полосами свежая, глинистая пашня, за пашнями зеленая понизь, а по ней серебряной ниткою извивается ручей, а там стоят группами ветлы, кудрявые березы, за березами тянутся бурые соломенные крыши, худые изгороди, а дальше чернеет темною зубчатою стеною еловый бор.
Скучно орлу в этих понизях, — загораживает черный бор от орлиного взора бесконечную даль.
Плавно машут могучие орлиные крылья, выше и выше заносят вольную птицу…
Вот и за бором, — показалась крутобережная широкая река; плывут по ней тяжелые баржи с хлебом, со всяким добром, дымят и посвистывают легкие пароходы, оставляя за собой длинные, пенистые борозды, снуют по мелководьям рыбачьи лодки, — сушатся растянутые мокрые сети на песчаных косах; сбегает с косогора к перевозу столбовая дорога, закутанная пылью… скрипят в той стороне троечные обозы, звенит почтовый колокольчик, тянутся гуськом вереницы пешеходов-лопатников… Пестреют многолюдные села узорными избами, тесовыми крышами, куполами церквей, а дальше-дальше стоят стеною высокие горы…
Скучно орлу, скучно!.. Что там за горами, хочется увидать ему поскорей.
Взмах за взмахом сильные крылья поднимают ввысь крылатого царя. Вот он уже за теми зелеными горами, за бархатными лесами, — и снова раскинулись перед ним холмистые равнины. Большой город засверкал на солнце золочеными главами, белыми дворцами, широкими мощными площадями… Словно муравейник в минуту нежданного раззора, — кишит этот город народом… Колокольный звон волнами бьет кверху… по земле далеко, далеко разносится… со всех колоколен слышен благовест… Великий праздник, знать, празднует нынче тот город.
А за городом, за лесами, долинами, судоходными реками, пашнями, полями, поемными лугами опять поднимаются горы и горы… скрывают даль и мешают любоваться на чудные картины зоркой птице.
Машут крылья орлиные, секут и рубят воздух, забирают всё выше и выше.
За теми горами встают новые горы, — скалистые, мрачные, чернеют меж ними пропасти, сизые тучи ползут по скатам, расползаются по лощинам и ущельям, а за теми тучами — еще и еще горы — на горах залег снег, искрятся на солнце вечные льды, по ним пробегают нежные, голубые тени облаков.
Да и за этими горами «тоже, чай, земля не клином сошлась» смекает орел, птица ничем недовольная; устали не знают его стальные крылья; что ни взмах, то всё дальше и дальше куда-то вниз, вглубь, словно в бездонную пропасть уходят — и реки, и города, и даже самые горы…
А за тем высоким горным кряжем, за теми вечными снегами и льдами, без конца — с небом сливаясь, развернулось голубое море — корабли на нем словно точки белеют парусами; — острова зеленеют, крохотные, словно кустики…
— Ну, а за морем что? Поглядеть бы, подняться повыше… не назад же спускаться так, «почитай ничего и не видевши».
Выше и выше, без устали, без страха взмывает орел… уже ничего и невидно стало внизу — и горы, и долины, и леса, и многолюдные города, море самое бесконечное, всё затянуло сплошь густыми тучами; гром перекатами гудит далеко где-то внизу…
Нагнул голову орел, в сплошные тучи воззрился… В чистом воздухе клекот его звучно, призывно раздался… вскинул вверх головою… Яркое солнце блеснуло прямо ему в гордые очи…
И дивное диво царя пернатого, мощного хищника смутило…
Так же, как и внизу, в густом ивняке, меж болотных кочек, в царстве кротов, мотыльков и кузнечиков, в царстве всякой мелкой, ползающей твари далеко казалось ему это солнце — так и теперь, с этой страшной высоты — это яркое, вечное солнце ничуть к нему не приблизилось…