Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

Жили-были старик да старуха, а у них был сынок Иванушка. И любили старики и берегли его пуще зеницы ока. Пришло время, надо Иванушке в солдаты идти, а ему – смерть неохота. Как быть? Стал Иванушка прятаться от солдатчины: то в хлев заберется и сидит-посиживает, виду не подает; то на гумно заберется, то на полати залезет и в уголке притулится: всё боится, как бы его не взяли на военную службу.

Стала как-то раз старуха печку топить, да с шестка полешко и уронила на пол. А полешко-то было большое, так о пол и загремело.

Смотрела на него старуха, смотрела, да вдруг как благим матом взвоет. Старик, как услышал, что старуха в голос ревет, бросился в избу, себя не помня, и спрашивает:

— Эй, старуха!.. Что с тобой приключилось, о чём ты это не своим голосом ревешь?

— О-о-ох, старичок, — говорит старуха, — не знаешь ты горя моего великого, вот что!.. Как же мне не плакать, как мне не реветь, послушай-ка вот, что я тебе скажу, да пособи моему горю. Стала это я печку топить да и уронила полешко на шесток, а полешко с шестка на пол загремело. Вот о ту пору и подкатило мне под самое сердце, и вспало мне в голову: кабы да наш Иванушка не холост был, а женат, да был бы у него ребеночек махонький, да сидел бы он под шестком на залавочке, да пало бы полешко ему на темячко, тут же бы его, сердешного, на месте и прихлопнуло. Что бы я тогда стала делать?.. Ведь один он, ребеночек-то, у Иванушки был бы?..

Подумал-подумал старик, почесал затылок, да и говорит:

— Ишь ты вот, а мне было и невдомек!.. А ты это, старуха, того, правильно говоришь… Что ж, сколько времени ждали ребеночка, один он, единственный, ты бы его полешком пристукнула! Реви, старуха, шибче, а я тебе подсоблять стану!..

И заревели они в голос один другого громче… Услыхал с надворья Иванушка, что старики в голос плачут.

«Ну, — думает, — беда!.. Наверно, это солдаты за мной пришли, в рекрутчину забрать меня хотят, — вот батька с матерью и плачут обо мне. Сем-ка, я приотворю дверь на птичий нос да загляну. Чай, не сразу же схватят; а я погляжу, да и заберусь на сеновал, в сено зароюсь с головой, так, небось, не сыщут!..»

Вот он подобрался к двери, отворил её на птичий нос, заглянул в избу, — а там, видит, нет никого, опричь отца да матери.

Отворил Иванушка дверь настежь, вошел в избу и спрашивает:

— Что такое случилось?.. О чём ты, матушка, плачешь-разливаешься? О чём ты, батюшка, горе-горюешь?..

Вот и поведали старики Иванушке о горе о своём великом. Выслушал их Иванушка и даже плюнул с досады:

— Вот напугали до смерти!.. Я-то думал уж, что это по мою голову солдаты пришли, а вы невесть о чём слезы точите!.. Коли так, прощайте; пойду я куда глаза глядят по свету белому. Коли где обыщу я людей, которые попроще вас, так вернусь домой. А не обыщу, так и не вернусь к вам больше!..

Вот живой рукой собрал котомочку, в руки посошок взял и пошел куда глаза глядят из родной деревни.

Долго ли, коротко ли шел Иванушка путем-дорогой, только попалась ему при дороге избенушка худенькая. Вошел Иванушка в избенушку, а там тоже старик живет со своей старухой. Вот и сидят они за столом, кисель едят да молоком его закусывают. Да возьмут ложку киселя, положат в рот и бегут в клеть, где молоко стоит, и хлебнут ложку. А там опять к киселю присядут, ложку в рот положат, и опять – в клеть.

Посмотрел на них Иванушка, посмотрел, покачал головой, да и говорит им:

— Эх, не дело вы делаете!..

— А что, добрый человек, не так?.. Научи нас, спасибо скажем.

— Спасибо-то что, — говорит Иванушка, — а вот вы дайте-ка мне за науку сто рублей, — в те поры я вас на разум наставлю!..

Старик со старухой обрадовались, да и говорят:

— Что ж, батюшка, возьми сто рублей, только обучи нас, наставь на ум!.. А то и вправду, как за еду сядем, так устанем до того, что и ног под собой не чуешь, — а наесться всё никак досыта не можем!..

Пошел Иванушка в клеть, взял кринку с молоком, поставил на стол, а рядом чашку с киселем.

— Ну, — говорит, — садись, старик, и ты, старуха, за стол да ешьте, сколько охоты будет!..

Сели старик со старухой за стол, и Иванушка к ним присоединился, и давай уписывать кисель с молоком, так что за ушами трещит. И мигнуть не успели, а так наелись, что того гляди – бока прочь!..

— Вот, — говорят старики, — спасибо тебе, так спасибо, добрый человек. Ишь, ведь как оно ловко!..

Отдали старики Иванушке сто рублей и ещё до околицы провожать его пошли.

Шел-шел Иванушка путем-дорогой, куда глаза глядят, и попадается ему по дороге другая изба. Вот он и зашел в избу. Глядь, — что за диво такое? В избе такой дым стоит, что не видать ничего, хоть топор вешай. А хозяева из угла в угол с решетами бегают да дым из избы выносят?..

Посмотрел, посмотрел Иванушка на то, как люди добрые маются, да и говорит им:

— Эх, братцы, да что ж это вы делаете-то?

— А что?.. Как же, милый человек, — так в дыму-то нам и сидеть?.. Знамо, решетами мы его из избы вытаскиваем!..

— А хотите, научу вас, чтоб дыму в избе не было?

— Сделай милость, добрый человек! Научи, век твоего добра не забудем.

— Давайте сто рублей, тогда и скажу, — как быть.

— Да изволь!.. Только научи, а то мы, этак-то бегая, с ног сбились!..

Вот Иванушка взял топор, взял под крышу, да в потолке дыру и вырубил. Дым потянуло в дыру, — в избе и не стало дыму.

Обрадовались хозяева, отдали Иванушке сто рублей, накормили, напоили его на радостях до отвалу и ещё за околицу проводить его вышли…

Пошел Иванушка дальше; идет, песенки распевает, денежками в карманах побрякивает. Вот и приходит он по дороге в барскую усадьбу. Стоит посреди двора дом господский богатющий. А по двору и куры, и гуси, и свиньи прохаживаются.

Вот Иванушка и смекнул, что будет ему здесь непременно пожива.

Сейчас схватил свинью, и давай её душить. Свинья визжит: «ви-и да ви-и!..» А Иванушка её из рук не выпускает, душит пуще прежнего…

Услыхал барин, что свинья его визжит на весь двор, всполошился и кричит своим слугам:

— Ахти, батюшки!.. Что такое с свиньей нашей сталося?.. Бегите скорее да разведайте, с чего такое свинья моя благим матом визжит?..

А Иванушка, как увидал, что бегут к нему барские слуги, — оставил свинью в покое, снял шапку, стал вокруг неё похаживать да в пояс ей кланяться, а сам всё приговаривает:

— Уж ты, матушка, государыня моя, свиньюшка-пестра, моему сыну крестна, пожалуй к нам в гости!..

Подивились слуги на Иванушку, даже руками развели, и спрашивают его:

— О чём это ты, добрый человек, барской свинье говоришь?..

А Иван им в ответ и говорит:

— Да вот, братцы, зову свинью вашу в гости к себе, к сыну моему на свадьбу, свахой, она его у меня выходила да вынянчила, а теперь и знать его не хочет!.. Не в чем говорит на свадьбу ей идти!..

Побежали слуги к барину, докладывают ему, в чём дело, а барин и приказал дать свинье хорошее шелковое платье.

Стали обряжать свинью, а она визжит благим матом: «ви-и» да «ви-и!..»

— Эй!.. – кричит барин, — чего она визжит, чего ей ещё надо?..

— Да вот, сударь, — говорит Иванушка барину, — докладывает она, что идти пешком никак не может. Больно она толста, — так лошадок просит дать, подвезти её до нашего двора!.. Уж известно, господская свинья избалована да изнежена!..

— Дать свинье лошадей, да самых лучших!.. – говорит барин.

Сейчас конюхи выводят пару самых что ни на есть лучших лошадей и в тележку закладывают. А Иванушка всё не унимается, всё-то он ходит вокруг свиньи, похаживает да свинью под бок подталкивает, а та всё своё: «ви-и» да «ви-и!..»

Услышал опять барин и кричит из окна:

— Чего ещё свинье моей надо?..

— Эх, барин! – говорит Иванушка, — набаловала же ваша милость всю скотину. Поди ты вот, сговорись с ней. Дура-дурой свинья-то, а без денег от вас уезжать не хочет. Хоть двести рублей, — говорит, — а надо на прощанье ей дать!..

— Ладно, пускай берет и убирается с глаз моих долой!.. – крикнул барин.

А Иванушка тому и рад. Взял двести рублей, взвалили свинью на тележку, стегнул лошадей и покатил к себе домой.

— «Ну, — смекает, — думал я, что проще моих стариков нет никого; ан, выходит, что ещё того проще люди на свете белом живут и в ус не дуют!..»

Вернулся он домой и стал с своими стариками жить-поживать да добра наживать…