Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

Жил был поп. У попа были жена да дочь. Нанял он рабочего. Этот рабочий с поповой дочкой и сжились. Девушка работника сметанкой подкармливает. Попадья дозналась, а куда девается — не знает. Попу и говорит:

— Что же, батюшка, нам нечем вымазаться, сметана теряется.

— Попадья, накопи ведерко, я в церковь снесу, Миколе на сохраненье положу. Вот там никто не съест!

Накопила попадья ведерко, поп снес в церковь, поставил перед иконой Миколы Святителя. Этот работник и говорит:

— Ах, любушка, как же ты не стала кормить меня сметаной.

— Откуда я возьму, папаша сметану в церковь снесли, перед икону Святителя поставили.

— А дай мне хлеб, дай мне ключи, я пойду наемся.

Дала ему хлеб, дала ключи, пошел в церковь,

сметаны наелся, взял у иконы усы вымазал, на бороду накапал, на грудь накапал, замкнул и ушел.

Пришел праздник, поп пошел в церковь. Заходит, на икону взглянул, икона в сметане, а ведро пустое.

— А! Вот на того да на другого грешим, а вот кто сметану ест!

Взял икону, на пол бросил, икона раскололась. Схватил ведро, побежал домой.

— Попадья, я Миколу Святителя расколол — сметану ест, я застал, он только рот запереть поспел, обраться не мог, все в сметане!

Попадья и говорит:

— Поп ты ведь не ладно сделал, ты икону расколол, — тебя растригут.

— Попадья испеки мне подорожников, я лучше убегу.

Попадья испекла подорожники и две просвиры, поп и пошел. Идет по дороге, сошелся с ним белый старичок.

— Куда, поп, пошел?

— А пошел я вот эдак, эдак сделал,—рассказал поп все подробно.

— Ну, пойдем вместе.

Пошли вместе, шли по дороге долгонько, дотоль шли, что есть захотелось. Сели закусывать. Закусили, хотели попить. Старичок говорит:

— Поп, иди за водой-то, пить захотелось.

— Что ты, старичок, разве подобает попа снаряжать? Поп может нарядить тебя, а не ты попа!

Старичок и пошел по воду. Поп усмотрел у старичка в мешке три просвиры.

— Как так? Я поп, да у меня две, а у него три!

Одну и съел. Принес старик воду, сел есть,

а просвиры нет.

— Ты, поп, у .меня просвиру не брал?

— А много ли у тебя было?

— Три, а нынче две.

— Я тебе не верю. Я и поп, а у меня две, а у тебя было три?!

Пошли вперед. Пришли до озера, а время — ночь, тем о, за озером огонь видно. Старик и говорит:

— Обойти кругом надо.

— Куда же пойдем, озеро большое.

Старик пошел по воде, поп за ним. Шли,

шли, старик вышел на бережок, а поп посередке, в рог вода заливается. Старик и говорит:

— Поп, можешь и утонуть, покайся: просвиру— не ты ли съел?

Поп думал, думал — стыдно.

— Нет, просвиру не я ел, хоть угону да не ел.

Поп пошел и помельче стало. Вышел из озера,

пошли в дом, где огонечек был, зашли на крыльцо, двери заложены. Начали колотить, вышел хозяин.

— Нельзя вас пустить, у меня брат лежит третий год во гноище.

— Пустите, человека видите, за человеком не видите: мы, может, и полечить можем, — говорит старик.

Пустили их в избу. Взял старик, посмотрел, по спаям вырезал (больного).

— Несите из озера воды.

Принесли воды, куски все в воде перемыл, положил на полотенце, из кармана бутылочку вынул; раз брызнул — целый стал, другой раз брызнул—вздрогнул, третий раз брызнул—стал.

— Ах, как крепко спал, стал, слава богу, ничего не болит.

От радости брат здоровый дал им много денег.

Тем же манером они в трех местах были и трех человек вылечили, и денег им много понадавали.

После того поп один*, пошел, нашел посудинку такую, как у старика и зачерпнул водички. Шел поп и видиг огонечек горит, постучался.

— У нас брат лежит третий год во гноище.

— Вы человека видите, а за человеком не видите. Может, я вашего брата и вылечу, — говорит- поп.

Впустили. Как старик делал, так сделал и поп. Стал мужика резать, мужик ревет:

— Ой, ой, ой, караул, зарежет! Что вы дали меня резать-то?

— Ты почто инок так-то, зарежешь ведь брата-то.

— Молчите, я ведь не первого лечу.

Стих больной и реветь перестал. Вырезал но спаям, куски перемыл, расклал на полотенце кусок к куску, как следует быть, из кармана бутылку вынул, раз брызнул — ничего; другой раз брызнул — нет ничего; третий раз брызнул — как было, так и есть. Всю бутылку вылил.

— Что хотите надо мной делайте, больше ничем це могу пособить.

Братья говорят:

— Что станем теперь делать с тобой?

Затопили печку, изба была черная, попа в дым

на потолок за ноги повесили. Попу худо стало. Вдруг стучатся у дверей. Отворили, пришел старик.

— У нас неладно, поп брата зарезал.

Старик и говорит:

— Поп, может, и умрешь, покайся: ты третью просвиру съел?!

— Нет, не я, хоть в дыму задохнусь, не я!

Старик велел попа спустить.

— Я дело поправлю.

Сделал старик так, как и с первым, мужик ожил.

Вышли из избушки, пошли по дороге. Впереди две дороги. Старик и говорит:

— Поп, разве отдельно пойдем нынче?

— Поп себе думает:

«Один бы ходил, эти деньги все бы мне».

Старик разделил деньги на три кучи, поп стоит и думает:

— Кому ж он третью кучу делит? Неужли себе две, а мне одну. Ах, спросить бы.

Да и стыдно. Осмелился.

— Старик, кому третью кучу делишь?

Старик и говорит:

— А тому, кто третью просвиру съел.

— Старик, я ведь съел.

— Ну, на возьми,коли ты съел. Да вот что, поп, иди домой, икона-то цела, не расстригут тебя, только не говори наперво, что я сметану съел. Сметану съел работник, а ты работника не наказывай, а жени его на дочери, дочь-то с брюхом от него.