Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма


zastava

В степях широких близ славного стольного Киева стояла богатырская застава; охраняли ее двенадцать славных богатырей; атаманом у них был сам Илья Муромец, податаманом Добрыня Никитич, есаулом Алеша Попович; здесь же с ним были: боярский сын Гришка да Васька Долгополый.

Крепко обороняют богатыри заставу: не пропускают ни конного, ни пешего: сокол пролетит, и тот перо выронит; добрый молодец пройдет — головой поплатится.

Однажды разъехались богатыри ненадолго кто куда: Алеша с Гришкой в Киев, Добрыня на охоту к синю морю, а Илья прилег отдохнуть в шатре. Едет Добрыня назад, видит в поле следы от копыт громадные: каждый след величиною с полпечи. Присматривается Добрыня к следу, говорит себе:

— Это, видно, Жидовин, чужой богатырь, заехал в наши вольные степи из земли жидовской.

Вернулся Добрыня на заставу, рассказал Илье, что видел в поле. Скликает Илья своих товарищей, богатырей могучих, совет держать.

— Что мы стояли на заставе, чего глядели? Не видали, как мимо нас проехал чужой богатырь Жидовин! Как быть теперь, кому ехать за злодеем в погоню?

Надумали богатыри послать на бой Ваську Долгополого.

Говорит Илья:

— Неладное вы, братцы, надумали: у Васьки полы длинные, в бою Васька заплетется и погибнет понапрасну.

— Не послать ли Алешу Поповича? — говорят богатыри.

Отсоветует Илья:

— У Алеши глаза завидущие, руки загребущие, любит Алеша серебро, золото; позавидует богатству чужого богатыря, позарится на оружие Жидовина, на его платье богатое, камнями самоцветными разубранное, погибнет Алеша понапрасну!

И выбрали все богатыри сообща Добрыню Никитича, чтобы ехал он сражаться с Жидовином.

Добрыня от службы не отказывается; седлает своего коня седлом черкасским, берет в руки палицу весом в девяносто пудов, пристегивает на бок саблю острую, захватил еще с собою плетку шелковую; едет прямо к горе Сорочинской.

Посмотрел Добрыня в трубку серебряную с горы вдаль, в чистое поле; видит — что-то перед ним чернеется громадное: конь, как гора, на нем богатырь, словно сена копна — не видать лица под меховой шапкой пушистой.

Подъехал Добрыня ближе к богатырю, закричал ему звонким голосом:

— Эй ты, вор, нахвальщик! Зачем ездишь мимо нашей заставы, не отдаешь поклона атаману Илье Муромцу, пода- таману Добрыне Никитичу, не платишь сбора на всю нашу братию богатырскую есаулу Алеше Поповичу?

Услышал Жидовин доброго молодца, повернул он своего громадного коня, двинулся на Добрынюшку: вся земля кругом зашаталась, вода из озер повыливалась, конь под Добрыней на колени пал.

Взмолился Добрыня пресвятой богородице:

— Мать пресвятая богородица! унеси ты меня отсюда подобру-поздорову.

Вынес Добрыню добрый конь на заставу; рассказал богатырь товарищам, какая с ним беда приключилась.

— Делать нечего,— говорит Илья,— видно, мне самому надо ехать; некем мне, старому, больше замениться!

Выехал Илья; посмотрел из кулака в чистое поле; что-то в поле громадное чернеется: разъезжает по полю богатырь заезжий, играет со своей палицей железной, весом в девяносто пудов: подбросит палицу к небу выше облака ходячего, поймает одной рукою, вправо-влево палицей помахивает.

Обнял Илья своего бурушку косматого, долгогривого.

— Добрый ты мой товарищ, бурушка, был ты мне верным другом в горе и в напасти, сослужи мне теперь службу добрую, чтобы не одолел нас Жидовин заезжий.

Понес бурушка Илью навстречу Жидовину. Закричал Илья громким голосом:

— Вор, нахвалыцик! Зачем ездишь мимо нашей заставы богатырской, атаману Илье Муромцу поклона не отдаешь, есаулу Алеше сбора не платишь?

Обернул Жидовин коня — да не так-то легко напугать Ильева бурушку: стоит добрый конь, не дрогнет, Илья Муромец сидит на нем, не шелохнется.
Съехались богатыри; как ударились палицами, у палиц рукояти пообломилися — друг друга богатыри не ранили; ударились острыми саблями — сабли на куски разлетелись; стали биться на копьях — копья рассыпались вдребезги, а богатыри сидят себе на конях — ни один с места не стронулся.

Стали они тогда биться рукопашным боем: бились день до вечера, а с вечера до полдня, с полдня до рассвета нового дня. Махнул тут Илья правой рукою, левая нога у него подвернулась; упал Илья навзничь на землю; наскочил на него Жидовин неверный, вытащил булатный нож, хочет Илье отсечь голову по плечи, разрубить надвое грудь белую, вынуть из ней сердце ретивое. Сидит нахвалыцик на плечах у Ильи, сам над старым богатырем издевается:

— И чего ты, старый старинушка, на заставе сидишь богатырской, еще в бой выезжать задумал? Пора бы тебе грехи свои замаливать: построил бы на дороге келейку, сидел в ней да питался Христовым именем.

Илья Муромец и Жидовин

Лежит Илья под богатырем, невеселую думу думает: «Предсказали мне святые отцы, что не в бою мне смерть написана, а вот теперь лежу я под богатырем».

Только чувствует Илья, как вдруг у него силушки прибыло — высвободил старый одну руку, да как ударит Жидовина в грудь; полетел нахвалыцик выше дерева высокого, а как на землю свалился — завяз в земле по пояс. Тут ему и смерть пришла. А Илья на заставу вернулся, говорит товарищам:

— Тридцать лет езжу я в поле, братцы мои названые, а такого чуда ни разу еще не наезживал!