Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

zastavka216-2

 

В стольном городе во Киеве У славного князя Владимира Было пированье – почестный пир, Было столованье – почестный стол На многи князи, бояра, И на русские могучие богатыри, И на гости богатые.

Будет день в половина дня, Будет пир во полупире; Владимир-князь распотешился, По светлой гридне похаживает, Таковы слова поговаривает:

– Гой еси, князи и бояра И все русские могучие богатыри!

Есть ли в Киеве таков человек, Кто б похвалился на триста жеребцов, На триста жеребцов и на три жеребца похвалёные Сив жеребец, да кологрив жеребец, И который полонян Воронко во Большой Орде,– Полонил Илья Муромец сын Иванович Как у молода Тугарина Змеевича; Из Киева бежать до Чернигова Два девяносто-то мерных верст, Промеж обедней и заутренею?

Как бы большой за меньшого хоронится, От меньшого ему тут, князю, ответу нету.

Из того стола княженецкого, Из той скамьи богатырския Выступается Иван – гостиный сын; И скочил на своё место богатырское, Да кричит он, Иван, зычным голосом:

– Гой еси ты, сударь ласковый Владимир-князь!

Нет у тебя в Киеве охотников А и быть перед князем невольником!

Я похвалюсь на триста жеребцов И на три жеребца похвалёные А сив жеребец, да кологрив жеребец, Да третей жеребец полонян Воронко, Да который полонян во Большой Орде,– Полонил Илья Муромец сын Иванович Как у молода Тугарина Змеевича, Ехать дорога не ближняя, И скакать из Киева до Черигова Два девяноста-то мерных верст, Промежу обедни и заутрени, Ускоки давать кониные, Что выметывать раздолья широкие, А бьюсь я, Иван, о велик заклад, Не о ста рублях, не о тысячу,– О своей буйной голове.

За князя Владимира держат поруки крепкие Все тут князи и бояра, тута-де гости корабельщики, Закладу они за князя кладут на сто тысячей, А никто-де тут за Ивана поруки не держит.

Пригодился тут владыка черниговский, А и он-то за Ивана поруку держит, Те он поруки крепкие, Крепкие на сто тысячей.

Подписался молоды Иван – гостиный сын, Он выпил чару зелена вина в полтора ведра, Походил он на конюшню белодубову, Ко своему доброму коню, К Бурочку-косматочку, троелеточку, Падал ему в правое копытечко.

Плачет Иван, что река течет.

– Гой еси ты, мой добрый конь, Бурочко-косматочко, троелеточко!

Про то ты ведь не знаешь, не ведаешь – А пробил я, Иван, буйну голову свою Со тобою, добрым конем; Бился с князем о велик заклад, А не о ста рублях, не о тысяче – Бился с ним о ста тысячах, Захвастался на триста жеребцов, А на три жеребца похваленые:

Сив жеребец, да кологрив жеребец, И третей жеребец полонян Воронко; Бегати-скакать на добрых на конях, Из Киева скакать до Чернигова Промежу обедни-заутрени, Ускоки давать кониные, Что выметывать раздолья широкие.

Провещится ему добрый конь, Бурочко-косматочко, троелеточко, Человеческим русским языком:

– Гой еси, хозяин ласковый мой!

Ни о чем ты, Иван, не печалуйся, Сива жеребца того не боюсь, Кологрива жеребца того не блюдусь, В задор войду – у Воронка уйду, Только меня води по три зори, Медвяною сытою пои И сорочинским пшеном корми.

И пройдут те дни срочные, И пройдут те часы урочные, Придет от князя грозен посол По тебя-то, Ивана Гостиного, Чтобы бегати-скакати на добрыих на конях; Не седлай ты меня, Иван, добра коня – Только берись за шелков поводок; Поведешь по двору княженецкому, Вздень на себя шубу соболиную,– Да котора шуба в три тысячи, Пуговки в пять тысячей, Поведешь по двору княженецкому, А стану-де я, Бурка, передом ходить, Копытами за шубу посапывати И по черному соболю выхватывати, На все стороны побрасывати; Князи, бояра подивуются, И ты будешь жив – шубу наживешь, А не будешь жив – будто нашивал.

По-сказанному и по-писаному:

От великого князя посол пришел, А зовет-то Ивана на княженецкий двор.

Скоро-де Иван наряжается, И вздевал на себя шубу соболиную, Которой шубе цена три тысячи, А пуговки вальящатые* в пять тысячей; И повел он коня за шелков поводок.

Он будет-де, Иван, середи двора княженецкого, Стал его Бурко передом ходить, И копытами он за шубу посапывати, И по черному соболю выхватывати, Он на все стороны побрасывати; Князи и бояра дивуются, Купецкие люди засмотрелися.

Зрявкает Бурко по-туриному, Он шип пустил по-змеиному, Триста жеребцов испужалися, С княженецкого двора разбежалися.

Сив жеребец две ноги изломил, Кологрив жеребец тот и голову сломил, Полонян Воронко в Золоту Орду бежит, Он, хвост подняв, сам всхрапывает.

А князи-то и бояра испужалися, Все тут люди купецкие, Окарачь они по двору наползалися; А Владимир-князь со княгинею печален стал, По подполью наползалися, Кричит сам в окошечко косящатое:

– Гой еси ты, Иван – гостиный сын!

Уведи ты уродья со двора долой; Просты поруки крепкие, Записи все изодранные!

Втапоры владыка черниговский У великого князя на почестном пиру Велел захватить три корабля на быстром Непру, Велел похватить корабли С теми товары заморскими, – А князя-де и бояра никуда от нас не уйду.