📑 Емеля-дурак. В изложении Шелгуновой Л.П.

Жил-был мужик, и было у него три сына: два были умных, а третий — дурак, и звали его Емелей. Отец, состарившись, призвал к себе сыновей и говорит им:

— Любезные дети мои! Очень уж я стар становлюсь и чувствую, что приходит смерть. Разделите между собою поровну все мое имущество. В сундуке найдете триста рублей. Их тоже разделите поровну.

Умер старик, сыновья похоронили его, как следует, и стали без него жить да поживать. Наконец двум умным пришла в голову мысль — поехать в город торговать. Они и говорят Емеле, который вечно сидел на печи:

— Послушай, Емеля! Мы возьмем твои сто рублей и барыши с них привезем тебе, да, кроме того, привезем тебе красный кафтан, красную шапку и красные сапоги. А ты оставайся дома и за нас справляй всю домашнюю работу. Что бабы велят тебе делать, то и делай.

Оба старшие брата были женатые и семейные. Красная шапка да красный кафтан и сапоги так пленили дурака, что он обещал во всем повиноваться невесткам и справлять всю домашнюю работу. Братья уехали спокойно.

На другой день одна из невесток велит дураку принести воды. День был холодный, морозный, и дурак, лежа на печке, отвечает невестке:

— Была охота идти. Иди сама, коли тебе хочется.

— Да как смеешь ты, дурак, отвечать так?– крикнула другая невестка.– Разве не видишь, какой мороз? Мужику только и впору идти.

— А я ленюсь!– отвечает дурак.

— Так ты ленишься?– закричали невестки.– А есть ты не ленишься? А не будет воды, так не будет тебе и еды. Да вот погоди, мы нажалуемся мужьям, так не будет тебе ни кафтана, ни шапки, ни сапогов.

Последнее очень не понравилось дураку; слез он с печи и стал обуваться и одеваться. Взял дурак ведра и топор и пошел на реку.

На реке начал он рубить прорубь, прорубил большую-пребольшую. Зачерпнул он в ведра воды, поставил их на лед, а сам стал над прорубью и начал смотреть в воду. И видит он, что плывет большая щука.

“Вот будет славная-то уха!” подумал Емеля да так изловчился, что сразу щукуто и ухватил, вытащил, да и засунул ее за пазуху. А щука из-за пазухи-то и кричит ему человеческим голосом:

— Дурак, а дурак! Ну, на что ты меня поймал?

— Как на что?– отвечал дурак.– Известно на что: отнесу домой и отдам сварить из тебя уху.

— Дурак, а дурак! Не носи меня домой, а отпусти в воду, за это я сделаю тебя богачом.

— Болтай больше!– проговорил дурак, не поверив щуке и собираясь итти в деревню.

— Дурак, а дурак!– громче прежнего закричала щука.– Погоди! Постой! Не носи меня домой, а пусти в воду, за это я сделаю так, чтобы все, чего ты ни пожелаешь, исполнялось.

Емеля остановился и подумал, что если это правда, то ему не зачем будет работать, а так как он был ленив, то и обрадовался этому.

— Ну, хорошо, я отпущу тебя, щука, только исполни свое обещание.

— Только пусти меня,– отвечает щука,– а уж обещание свое я исполню.

Но дурак все боялся отпустить ее, думая, что она обманет его. Щука, видя, что ничего с ним не поделаешь, опять говорит:

— Эх, ты, дурак, дурак! Да ты скажи сперва, что тебе надо, а потом и увидишь, что это исполнится.

— Да вот я хочу, чтобы эти самые ведра сами пошли в гору, в деревню, да только бы воды не расплескали.

— Не бойся, не расплещут,– отвечает ему щука,– а ты только запомни, что я тебе говорить буду. Слушай: “По щучьему велению да по моему прошению, ступайте, ведра, в гору”.

Как только повторил дурак эти слова, так ведра тотчас же тихонько снялись с места и пошли в гору вместе с коромыслом. Емеля подивился-подивился, да и говорит:

— Да всегда ли так будет?

— Конечно, всегда, — отвечает ему щука,– только слов моих не забудь.

Отпустил Емеля щуку в прорубь и пошел домой. Увидали соседи, что ведра сами идут, так и ахнули.

— Дурак-то, дурак!– кричали они.– Что делает! Ведра идут сами, а он — за ними!

Емеля, не обращая ни на кого внимания, шел домой. Ведра вошли в избу и встали на лавку, а Емеля поскорее взлез на печку.

Немного погодя, невестки и говорят Емеле:

— Да что ты лежишь все на печке! Пошел бы дров нарубил.

— Была нужда мне дрова рубить. А выто на что?– отвечает им дурак.

— Как на что? Ах, ты, дурак! Да чем же мы топить-то будем? Разве не видишь, как холодно?

— Я ленюсь, — продолжает дурак.

— Ты. ленишься, ну, так и будешь мерзнуть,– закричали на него невестки,– да, кроме того, не получишь ни кафтана, ни шапки, ни сапогов.

Испугался Емеля, что не получит подарка, а встать-то ему лень, отвернулся к стене да потихоньку и шепчет:

— По щучьему велению да по моему прошению, поди-ка ты, топор, да наколи дров, а вы, дрова, сами в избу придите.

Только что он это сказал, сорвался топор с лавки, выскочил во двор и ну колоть дрова, а дрова не только пошли в избу, но сами и в печь улеглись.

Невестки как увидали это, так и не могли надивиться искусству и уменью Емели. С этого дня топор каждый день, по приказанию Емели, ходил рубить дрова.

Прошла неделя, другая. Невестка опять к дураку,:– говорит, что дрова все вышли, надо съездить в лес и нарубить новых.

— Была нужда мне ехать в лес,– отвечает дурак,– а вы-то на что?

— Как мы на что?– крикнули невестки.– Да бабье ли дело в такой мороз ехать за дровами в лес? Вот дурак, как есть дурак!

— А я ленюсь,– отвечает Емеля.

— Ленишься, так не видать тебе ни красного кафтана, ни шапки, ни сапогов.

Не поправилось это Емеле, и он лениво стал слезать с печи и лениво стал обуваться и. одеваться.

Выйдя во двор, вытащил он сани из-под навеса, взял веревку да топор и, рассевшись в сани, крикнул невесткам, чтобы отворили ворота.

Невестки, видя, что он сидит в санях, а лошадь у него не впряжена, начали ему говорить:

— Да что ты, дурак, без лошади, что ли, поедешь?

— Никакой мне лошади не надо,– отвечает дурак,– отворите только ворота!

Невестки пошли отворять ворота, а Емеля, сидя в санях, прошептал:

— По щучьему велению, по моему прошению, поезжайте, сани, в лес!

Сани лихо выехали из ворот и повернули к городу, через который надо было проезжать в лес.

Емеля сидел, развалившись, не кричал, чтобы народ сторонился, и потому передавил не мало прохожих. Многие за ним гнались, но догнать никто не мог.

Приехал Емеля в лес, вылез из саней и говорит:

— По щучьему велению, по моему прошению, начни-ка ты, топор, рубить дрова, а вы, дрова, сами складывайтесь да перевязывайтесь!

Не успел Емеля этого выговорить, как топор пошел гулять по лесу и рубить дрова, а поленья сами на сани складывались и веревкой перевязывались.

Когда воз был готов, Емеля приказал топору вырубить себе дубинку и уселся на воз.

— По щучьему велению, по моему прошению,– крикнул он, — поезжайте-ка, сани, домой!

Только что въехал он в город, где передавил так много народа, как его схватили, стащили с саней и ну бить. Емеля, видя, что дело плохо, тихонько и проговорил:

— По щучьему велению, по моему прошению, начни-ка ты, дубинка, мять им бока.

Только что он прошептал это, лежа посреди улицы, как дубинка пошла гулять по спинам собравшагося народа и так всех избила, что народ разбежался и попрятался.

Емеля же сел на воз и поскакал домой, а дубинка покатилась вслед за ним. Дома Емеля сейчас же залез на печь.

В городе стали все говорить о человеке, который проехал без лошади и передавил много народа. Слух о таком удивительном деле дошел и до царя.

Царь сам захотел посмотреть на это чудо и послал одного своего приближенного с солдатами искать удивительного человека. Нашел царедворец Емелину деревню и призвал к себе старосту.

— Я прислан сюда от царя, — сказал он,– и мне приказано привезти человека, который умеет ездить без лошади.

Староста повел царедворца в избу к Емеле.

— Где тут дурак?– говорит царедворец.

— А на что его тебе?– спросил с печи Емеля.

— А вот на что, — крикнул царедворец:– одевайся скорей! Мне надо везти тебя к царю.

— А что я у него забыл?

— Ах, ты, грубиян!– крикнул царедворец и, размахнувшись, ударил его по щеке.

Емеля, видя, что плохо ему приходится, отвернулся да прошептал:

— По щучьему велению да по моему прошению, откатай-ка ты, дубинка, этого обидчика!

Дубинка тотчас же выскочила и ну лупить царедворца, а потом расходилась так, что отлупила и солдат.

Нечего делать: перебитые поехали обратно в город и доложили царю обо всем том, что с ними случилось.

Царь не совсем поверил этим рассказам, но все-таки выбрал из своих приближенных умного человека и поручил ему привезти дурака, хотя бы обманом.

Умный царедворец приехал прямо в ту деревню, где жил дурак, позвал к себе старосту и говорит ему:

— Любит дурак, ваша милость, чтобы его неотступно просили. Раз попросишь,– не согласится, другой попросишь,– не согласится, а третий попросишь,– уж непременно сделает. Но не любит, чтобы на него кричали.

— Царь прислал меня за вашим дураком, а ты скажи мне, с кем дурак живет, и призови его домочадцев.

Староста послал за невестками. И когда те пришли, царедворец спросил у них:

— А что дурак ваш любит и чего не любит?

Отпустил царский слуга невесток и не велел сказывать дураку, зачем их призывали, потом накупил изюма, чернослива, винных ягод и пряников и сам пошел к Емеле в избу.

— Здравствуй, Емеля,– сказал он.– Ну, что ты все лежишь на печи? Вот возьми-ка, угостись.

Он подал дураку угощение и продолжал:

— Поедем, Емеля, к царю. Я свезу тебя.

— Зачем я к нему поеду? Мне и тут тепло, — отвечал дурак, любивший тепло больше всего на свете.

— Пожалуйста, поедем.

— Я ленюсь.

— Ну, поедем. Царь купит тебе красный кафтан, красную шапку и сапоги.

Обещание это тотчас же соблазнило дурака.

— Ну, уж нечего делать! Пожалуй, поеду,– проговорил он.– Поезжай ты вперед, а я приеду потом.

Посол спросил у невесток, можно ли поверить дураку, не обманет ли он.

— Уж сказал, так не обманет,– отвечали они.

Посол уехал, а Емеля остался на печи, да и говорит:

— Ох, как не хочется мне ехать! Ну, да уж нечего делать!– Повернулся к стене и прошептал: По щучьему велению да по моему прошению, вези-ка ты меня, печь, в город!

Изба затрещала, и печь, сдвинувшись с места, выбралась на двор и понеслась так скоро, что догнала посла и с ним вместе уже поехала в город.

Царь вышел на двор со всеми своими министрами встречать Емелю.

— Скажи мне, парень, спрашивает его царь:– зачем ты передавил столько народа, когда ездил в лес за дровами?

— А я-то чем виноват?– отвечал дурак.– Зачем же они не сторонились?

В это время в окно из царских хором смотрела царевна.

Емеля как увидал ее да так и ахнул.

— По щучьему велению да по моему прошению,– прошептал он,– кабы эта царевна прекрасная да в меня бы влюбилась.

Только что он это выговорил, как царевна пристально посмотрела на него и влюбилась.

А дурак смотрел-смотрел, да и проговорил:

— По щучьему велению да по моему прошению, поезжай-ка, печь, домой!

Печь понеслась домой и встала на прежнее место.

Емеля попрежнему стал жить да поживать на своей печи, а во дворце не все было спокойно. Царевна, влюбившись в дурака, покоя не давала отцу и просила его выдать ее замуж за Емелю.

Царь из себя выходил от досады. Министры посоветовали ему послать за Емелей того самого человека, который ездил за ним в первый раз и вернулся ни с чем.

Когда посол явился, царь и говорит ему:

— Вот что, любезный друг мой, я тебя посылал за дураком, но ты не сумел привезти его. Теперь отправляйся за ним, и если ты привезешь его, то я награжу тебя, а не привезешь, то накажу.

Поехал первый посол в деревню и пришел к старосте.

— Вот тебе деньги,– сказал он:– сейчас же иди и купи вина, устрой обед, пригласи Емелю и полной его.

Старосте очень не хотелось подпаивать Емелю, но, зная, что посол этот прислан царем, он не смел ослушаться и устроил обед.

Емеля любил поесть и с радостью пошел на обед к старосте. Там ему стали подносить вина и подносили до того, что Емельян наш свалился под стол и заснул.

Тут посол сонного связал его да в кибитку, и повез в город. Царь тотчас же приказал выкатить дубовую бочку с хорошими железными обручами.

И в эту бочку посадил он царевну и пьяного дурака, затем приказал засмолить ее и пустить на море.

Бочка поплыла по воде, а Емеля долго-долго спал. Наконец он проснулся, осмотрелся и, видя, что темно, спросил:

— Да где же это я?

— Ты, Емеля, в бочке,– отвечала ему царевна,– и я с тобой посажена.

— Кто ты?

— Я — царская дочь,– отвечала царевна и рассказала ему все, что с ним было, а после этого, обливаясь слезами, стала просить его освободить и себя и его,– она знала, что он может это сделать.

— Да зачем же это?– отвечал он.– Мне и тут хорошо.

— Сжалься ты надо мною,– продолжала царевна,– избавь меня и себя от этой тюрьмы. Будь так милостив, не дай умереть.

Емеля был тронут такими просьбами и отвечал:

— Ну, уж ладно, для тебя я это сделаю.– Отвернулся он и потихоньку прибавил:– По щучьему велению да по моему прошению, выкинь ты, море, ту бочку, в которой мы плывем, на берег, неподалеку от нашего государства, а ты, бочка, сама рассыпься так, чтобы мы могли выйти.

Не успел он это сказать, как море поднялось, зашумело, подхватило бочку и выбросило ее на берег. Обручи лопнули, и дурак с царевной вышли на чудный остров, со множеством плодовых деревьев. Царевна радовалась, глядя на прекрасные места.

— А как же, Емеля, будем мы теперь жить?– сказала она.– Ведь тут нам и прикрыться негде. Нет даже и шалаша. Сделай милость, вели устроить нам хоть какой-нибудь домишко, чтобы укрыться от дождя.

— Зачем это?– упрямился дурак.– Мне и так хорошо. Я ленюсь.

Царевна уже знала теперь, что дурак сделает все, только бы его хорошенько попросить, и стала просить его.

Дурак смиловался и проговорил:

— По щучьему велению да по моему прошению, поднимись среди этого острова дворец, всем на диво, чтобы от него шел до царского дворца хрустальный мост, и чтобы была здесь вся прислуга, как следует быть во дворце.

Не успел он этого выговорить, как появился дворец огромный-преогромный и от него протянулся хрустальный мост.

Емеля вошел во дворец с своей невестой-царевной и увидал, что все во дворце великолепно и много там прислуги, которая ждала от дурака приказаний.

Емеля, видя, что все люди как люди, а только он один какой-то грязный, лохматый дурак, захотел сделаться получше. Отошел в сторону, да и говорит:

— По щучьему велению да по моему прошению, хотел бы я сделаться умным и красивым!

Только что успел он это проговорить, как сделался красивым и умным, да таким, что царевна и все диву дались.

Емеля сейчас же распорядился послать слугу к царю, чтобы просить его к себе со всеми министрами.

Слуга поехал к царю по новому хрустальному мосту, и когда привели его к государю, он и говорит:

— Я, ваше царское величество, прислан от своего господина, который просит вас со всеми министрами откушать хлеба-соли.

— А кто же твой господин?– спрашивает его царь.

Емеля наказал своему человеку не говорить, кто он такой.

— Не могу знать, — отвечал посланный,– а вот как будете у него кушать, так сами и увидите.

Царь велел сказать, что будет непременно, и на другой же день приехал со всеми министрами.

Во дворце его встретил Емеля, поцеловал его и повел в богатые покои. Столы были роскошно убраны, и когда обед кончился, Емеля и говорит:

— Ну, что же, батюшка-царь, неужели ты меня не узнал?

Емеля был одет в богатое платье, лицо у него было красивое и умное, и, конечно, царь никак его узнать не мог

— Нет, я тебя не знаю, — говорит царь.

— А не помнишь ли ты, государь, дурака, что приезжал к тебе на печке,– того дурака, которого ты засмолил в бочку вместе с своей дочерью и пустил по морю? Ну, так вот я и есть тот самый дурак, Емеля!

Испугался царь, даже задрожал, а дурак пошел за царевной и привел ее. Сильно обрадовался царь, увидав дочь, и говорит Емеле:

— Очень я перед тобой виноват, но зато отдаю за тебя дочь свою. Бери ее.

Емеля поблагодарил царя и на другой же день задал пир на весь мир. Я на том пиру был, мед, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

 

📑 Похожие статьи на сайте
При перепечатке просьба вставлять активные ссылки на ruolden.ru
Copyright oslogic.ru © 2022 . All Rights Reserved.