Русский фольклор. Народная мудрость.
Поиск Yandex по всему сайту
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

Катя была очень красивая девочка, с прекрасными вьющимися золотистого цвета волосами, почему ее и прозвали: красотка золотая-головка.

Жила она с отцом да матерью; пока была маленькая, в куклы играла, а потом, как подросла, стали ее родители посылать в школу; это очень не нравилось Кате — она не хотела учиться и почти никогда не знала урока.

Сколько ни журила ее мать, сколько ни наказывал отец, толку не вышло никакого; посудили родители между собой, порядили, да по общему совету, в один прекрасный день, решили взять ее из школы.

— Чем деньги даром бросать, лучше пусть дома живет, да хоть в какой-нибудь работе прислуге помогает.

Но Катя и этого не захотела.

Велит, бывало, мать ей комнату вымести, да пыль стереть — возьмет девочка в руки половую щетку, тряпку, и пока за ней смотрят, с грехом пополам делает свое дело, а как отвернулись — кончено: глядь, щетка — в одной стороне, тряпка — в другой, а Катя, присев где-нибудь в сторонке, спит покойно.

— Это просто ни на что не похоже,— сказала однажды мать, уходя из дома по делам, на несколько часов: — изволь к моему возвращению во что бы то ни стало довязать начатый чулок, иначе я тебя высеку.

— Хорошо,— ответила девочка.

И конечно едва скрылась мать из виду, сейчас же зажмурила глазки и уснула крепким сном. Долго ли, коротко ли спала девочка, не знаю, но когда открыла глаза, то, во-первых, услыхала где-то по близости шорох, а потом увидела перед собой какого-то незнакомого красивого царевича.

— Здравствуй, красотка, золотая-головка,— сказал он, сняв шляпу и низко поклонившись.

— Здравствуй,— отвечала красотка.

— Что ты здесь делаешь?

— Да вот, как видишь, сидела за работой, а потом притомилась — заснула немножко.

— У вас здесь, кажется, довольно скучно, домик стоит совсем в стороне, соседей никого не видно…

— Да, невесело,— позевывая, отвечала красотка.

— Пойдем со мною, будешь жить во дворце, вырастишь большая, сделаешься царицею и заживем припеваючи; я обладаю целым царством.

— А ты не заставишь меня работать?

— Тяжелой работы я, конечно, не выдумаю, но и сложа руки сидеть тоже не позволю; женщина непременно должна быть занята.

— Что же именно прикажешь делать?

— Шить, вязать, наблюдать, чтобы все было в порядке, иногда вслух почитать книгу…

— Нет, нет, царевич, не хочу я за тебя замуж, ступай своей дорогой.

И повернувшись к стенке, красотка снова уснула; но не прошло и получаса, как ее опять разбудил точно такой же шорох.

— Что это,— привстав сказала она сердито: — выспаться не дадут и, открыв глаза, увидела перед собою женщину, одетую очень нарядно.

— Здравствуй, красотка, золотая-головка,— сказала она, низко кланяясь.

— Здравствуй, бабушка,— отвечала Катя.

— Что поделываешь?

— Ничего, соснула маленько.

— Дело доброе, сон хорошая вещь; но ты, кажется, кроме того что-то работала?

— Матушка приказала чулок вязать, только мне уж больно не хочется.

— Конечно, это очень скучная работа; я сама не люблю ничего делать и удивляюсь, как люди могут заниматься такими пустяками.

— То ли дело соснуть, бабушка…

— То ли дело соснуть, дитятко…

— Приляг, отдохни,— пригласила красотка.

— Некогда, дружок, я пришла к тебе за делом.

— За делом?

— Да.

— За каким, бабушка?

— Вот, видишь ли, у меня есть сын, единственный, не то чтобы человек простой; он, знаешь ли ты, царь — над целым царством-государством; только вот уродился весь в меня, ничего-то работать не любит, а все больше во сне время проводит. И задумал он жениться, да беда в том, что ни одна девушка за него замуж идти не хочет, потому он требует, чтобы будущая жена никогда в руки не только работы никакой не брала, но даже с места не двигалась, а все бы сидела, да с утра до ночи ела, пила и спала; весь белый свет исходила я, нигде такой невесты не нашла; а вчера случайно про тебя услыхала.

— Что же ты про меня услыхала, бабушка?

— Что ты работать не любишь; правда, дитятко?

— Правда, бабушка, истинная правда!

— А если правда, значит мне то и на руку; не хочешь ли за моего сынка замуж?

— Отчего же, можно!— отвечала Катя.

— Так вставай-ка скорее и отправимся в путь-дорогу.

— Куда?

— В наше царство.

— Идти-то далеко придется?

— Мы пешком не пойдем, у нас такой экипаж, что всем на удивление.

Красотка молча встала с места, протерла заспанные глаза и нехотя последовала за старухой на улицу, где действительно их ожидала какая-то необыкновенная колымага, запряженная жар-птицами.

— Садись,— сказала старушка красотке, помогая ей взбираться на подножку и затем, поместившись около неё, молодецки свистнула.

Колымага помчалась вперед с быстротою молнии. Долго неслись они по горам и долам разным, много городов миновали, наконец, круто повернув куда-то за угол, остановились перед большим белым мраморным дворцом.

— Вот и приехали,— сказала старушка.

Широко распахнулись двери палат царских, несколько десятков придворной прислуги, мужской и женской, вышло навстречу; вдруг, откуда ни возьмись, подкатилось широкое бархатное кресло; красотка со старухой поместились на нем и лакеи понесли их по целому ряду роскошных, богато убранных комнат. Дойдя, наконец, до громадного зала, где все, начиная со стен и кончая мебелью, было сделано из слоновой кости, они остановились и, обратившись к старушке, проговорили почтительно.

— Ваше царское величество, куда прикажете отнести кресло?

— Ближе к входной двери,— отвечала старушка, и затем, когда желание её было исполнено, велела сейчас же пойти доложить царю.

— Ты сиди, не двигайся,— сурово сказала она красотке, заметив, что последняя сделала движение, чтобы сойти с места и полюбоваться видом из окна.

— Как, неужели я не могу даже встать со стула?

— Конечно, нет; ведь я предупреждала тебя, что сын мой ищет такую невесту, которая бы сиднем сидела на одном месте.

— А сам-то он как же? Сам-то?

— Да тоже с утра до ночи только и делает, что ест, пьет и спит, не сходя с своего кресла; но вот, кажется, и он является: увидишь, какой молодец, просто загляденье!

Старуха не ошиблась: царь действительно немедленно явился в комнату; он сидел точно в таком же широком бархатном кресле, которое, четыре рослые гайдука несли на плечах.

— «Поставьте рядом с креслом невесты»,— проговорил он лениво, взглянув на красотку.

Красотка с своей стороны стала рассматривать его очень внимательно; он был недурен собой, имел правильные черты, довольно доброе, миловидное лицо, но все это было буквально заплывши жиром.

— Как нравится тебе невеста?— вполголоса спросила старушка, нагнувшись к его уху.

— Ничего, кажется красива,— отвечал он позевывая и, отвернувшись в противоположную сторону, захрапел так громко, что красотка золотая-головка чуть не расхохоталась.

— Тише,— остановила ее старуха: — царь хочет соснуть немножко, шуметь нельзя, надо сидеть спокойно.

Красотка притаилась и, склонив свою золотую головку на подушку, тоже начала дремать.

В комнате водворилась полнейшая тишина. Прошло около часа; наконец царь проснулся и потребовал кушать; сейчас же к его креслу и к креслу красотки подвинули по небольшому столику, покрытому белою скатертью, и начали подавать блюдо за блюдом; но когда красотка протянула руку, чтобы взять нож и вилку, старуха подскочила к ней словно ужаленная.

— Что ты делаешь?— крикнула она, побледнев как полотно.

— Ничего; я хотела приняться за обед.

— Но ведь тебе же сказано, что двигаться нельзя; будь покойна — накормят…

И действительно, чьи-то невидимые руки начали усердно подносить к её рту ложки и вилки.

— Я сыта,— сказала, наконец, красотка:— больше не могу…

— Нет, дитя мое, ты должна кушать до тех пор, пока кушает жених твой.

Красотке подобный обычай показался немного странным, но делать было нечего — пришлось поневоле покориться.

Таким образом, протекла целая неделя; в воскресенье была назначена свадьба.

Красотка, которой привольная жизнь и безделье сначала даже нравились, начала в конце-концов тяготиться и с завистью смотрела на придворную прислугу, свободно разгуливавшую по всем комнатам; она стала даже жалеть, зачем ушла от родителей; помышляла не на шутку, как бы улизнуть из этого заколдованного мраморного дворца.

Присела бедняжка однажды к окну своей комнаты, пока жених почивал, и залилась горькими слезами.

— О чем так растосковалась?— раздался вдруг сзади чей-то слабенький, пискливый голосок.

Красотка обернулась и увидела в углу маленькую серенькую мышку. Живо рассказала ей девочка все, что накопилось на душе.

— Жаль мне тебя,— отозвалась мышка, и вызвалась пособить горю, приказав ночью, как только все в доме улягутся, непременно выйти в сад, но так, чтобы никто не заметил и не слышал…

— Как спустишься с балкона,— продолжала она, привстав на задние лапки:— сделай вперед три шага и тихонько топни ногой о землю; я сейчас явлюсь перед тобой, как лист перед травой, и научу что делать.

Золотая головка искренно поблагодарила маленькую покровительницу и, дождавшись назначенного часа, в точности исполнила все её указания, как ей было приказано.

— Я здесь!— отозвалась мышка, выпрыгнувшая из норки.— Идем!

— Куда?— шепотом спросила золотая головка.

— За железную ограду.

— А потом?

— Прямо домой, конечно; разве тебе не хочется?

— Напротив, очень, очень хочется, но только я боюсь решиться…

— Почему так?

— Если царь догонит — беда!..

Мышка улыбнулась и, заслышав где-то по близости человеческие шаги, не теряя ни минуты, одним взглядом превратила царскую невесту в точно такую же серенькую мышку.

— Теперь видишь, что царь догнать не может, а если и догонит, то не узнает тебя,— заметила мышка скороговоркой и шмыгнула вперед.

Красотка золотая-головка последовала за нею; шли они долго разными улочками, закоулочками; наконец выбрались в чистое поле.

— Теперь прощай,— сказала тогда мышка:— иди все прямо, с дороги не собьешься… как раз к дому выйдешь.

— Хорошо; спасибо тебе, дорогая, но только вот что…

— Что?

— Неужели мне придется вернуться к отцу и матери не прежней золотой-головкой?

— Конечно.

— Как, разве я навсегда останусь в мышиной шкуре?— с испугом спросила молодая девушка.

— Навсегда ли, нет ли — не знаю. Превратить тебя снова в прежнюю красотку не в моей власти; я сделала что могла — вывела из границ царства, вечно спящего, докучливого царя-царевича, короля-королевича… а затем прощай…

И мышка скрылась из виду.

— Вот тебе и раз!— вскрикнула красотка: — час от часу не легче! Жить с таким отвратительным, ленивым человеком, как мой нареченный жених — не весело… но еще того скучнее — вечно оставаться мышкой.

Делать, однако, было нечего: волей-неволей пришлось в мышиной шкуре отправляться домой.

Не успела несчастная переступить порог, как вдруг из-за угла выскочила огромная черная кошка; в один миг бросилась она на девушку и уже готовилась проглотить целиком, как последняя, сделав быстрый прыжок вперед, снова преобразилась в прежнюю красотку золотую-головку.